Альманах «Конец Эпохи», выпуск 32

119.00 Р
KE00003
Есть
+
Оптовые цены:
Кол-во 5+
Цена 100.00 Р
Отложить

Литературный альманах «Конец эпохи», выпуск 32

Обложка: О. Романова

Оформление: П. Воронцов, М. Кустовская

Иллюстрации: Е. Елисеева, Ю. Меньшикова, С. Орлов, А. Сучкова

Над номером работали:
Д. Андреева, Т. Головкина, С. Евсюкова, И. Кублицкая, А. Клемешов, В. Кольцов, М. Кустовская, О. Лазарева, С. Лифанов, Л. Лобарёв

Мягкий переплет, 114 страниц, иллюстрации. Формат 110х190.

Подписано в печать: 15.10.2007

Тираж 300 экз.
Отпечатано с готового оригинал-макета ПТФ <Экон-Информ>, г. Москва
Заказ № 2114

Сообщения не найдены

Написать отзыв

Литературный альманах «Конец Эпохи» публикует поэзию и прозу современных авторов. Магический реализм, городские сказки, фантастика и новая мифология; литературные аллюзии, метатекст и игра... С нашей точки зрения литературные миры и герои не менее реальны, чем настоящие города и живые люди, а окружающая действительность настолько богата и пластична, что в ней возможно всё.

В НОМЕРЕ:

Евгений Сусоров «Галльский синдром»

Любовь подчас становится не только причиной и смыслом боевых действий, но и собственно полем битвы, войной, с которой невозможно вернуться.

Ольга Погодина «Праздник королевы маиса»

Погружение в ацтекский миф о плодородии, в иную реальность, устроенную по особым законам. Здесь смерть Королевы Маиса означает лишь то, что она вернется к жизни зелеными стеблями.

Дмитрий Мурзин «Носитель языка»

Простые, выверенные и внятные стихи поэта, умеющего быть и мудрым, и насмешливым, и запредельно честным.

Карен Налбандян «Возвращение в Арканар»

Окончание повести, вольно продолжающей «Трудно быть богом». Антон-Румата пытался вернуться в нормальную жизнь Полдня, но вернулся – в Арканар.

Ася Михеева «Неклассические исследования»

Иногда будущее становится другим не из-за бабочки, а благодаря куда более тонкой материи – человеческим отношениям. Порой для этого достаточно одного сказанного (или не сказанного) вовремя слова.

Сергей Козинцев «Дурак»

Ироничная сказка о любви и о том, что рыцарь в бесплодных попытках добиться принцессы может сам стать драконом.

 

ОБ АВТОРАХ

КОЗИНЦЕВ СЕРГЕЙ (Сирано) родился в Минске в 1971 году. Пишет сказки и короткие притчевые истории, публиковался в литературном альманахе МИФИ <Апполон>. В РИ-сообществе с 2004 года. Профессиональный фотограф, соавтор сайтов <Иероглиф> (hiero.ru) и <СтереоАрт>. Живёт и работает в Москве.

МИХЕЕВА АСЯ (Шин) родилась в 1973 году в Новосибирске. Пишет с начала 90-х как прозу, так и стихи. Публиковалась в журнале <Реальность фантастики> и других изданиях. В РИ-сооб-ществе с 1990 года. Участник и мастер многих игр. В настоящее время живёт в Новосибирске, преподаёт религиоведение. В нашем журнале печатались подборки стихов <Травяная Эдда> (№3-4 1996) и <Сердце моё...> (№3 2005), рассказы <Никогда не бисируйте> (№1 2001), <Пауза> (№1 2002), <Монастырский связной> (№1 2004),  <Сестрёнки>, <Свидетель> (№1 2007).

МУРЗИН ДМИТРИЙ родился в Кемерово в 1971 году. Пишет стихи с 1992 года. Автор книг <Белое тело стиха> (1996), <Ангелопад> (1998), <Полноценный валет> (2001), <Носитель языка> (2006). Стихи публиковались в журналах <Москва>, <Огни Кузбасса>, в другой периодике. Закончил литинститут. Соруководитель областной литературной студии <Притомье>, член Союза писателей России, член редколлегии журнала <Огни Кузбасса>. В <Конце Эпохи> печаталась подборка стихов <Неперелётные птицы> (№2 1999). Живёт в Кемерово.

НАЛБАНДЯН КАРЕН (Ирукан) родился в 1974 году в Ереване. Писать начал в 1991 году - фантастику, фэнтези, детективы. Публиковался в сборниках издательства ЭКСМО. Также занимается литературными переводами. Фэн, активный участник клуба <Что? Где? Когда?>. В настоящее время живёт в Израиле. Начало повести <Возвращение в Арканар> опубликовано в №2 2007.

ПОГОДИНА ОЛЬГА (La Gorda) пишет стихи и прозу (в основном, фэнтези). Участник литературного клуба <ЛИМБ>. Выходили сборники стихов <Папоротник цветёт> (1995) и <Летописи города Ар> (2004), также стихи публиковались в журналах <Смена>, <Поэзия>, газете <Московский комсомолец>, в альманахах <Третье дыхание>, <ЛИМБ> и других; кроме того, было множество сетевых публикаций. Участник сетевых литературных конкурсов. В настоящее время в издательстве АСТ готовится к печати роман <Джунгар>. Живёт и работает в Москве.

СУСОРОВ ЕВГЕНИЙ (Эжен д'Альби) родился в 1967 году в Екатеринбурге (Свердловске). Пишет с конца 80-х - стихи, прозу, публицистику. Исполняет песни на свои стихи. По основной профессии - журналист, работал в газетах <На смену!>, <Вечерний Екатеринбург>. В РИ-сообществе с 1993 года, организатор и участник многих полигонных игр. Стихи публиковались в периодике и сборниках. В 2000 году в издательстве АСТ вышел роман-фэнтези <Носители перстней>. Также выпущены диски песен <Дорога на юг> (2000), <Галльский синдром> (2005), <Страж порога> (2005). В <Конце Эпохи> публиковалась поэма <Сны о дуэли> (№1 2001) и подборка стихов <Реинкарнации> (№3 2006). Живёт в Екатеринбурге.

Евгений Сусоров (Екатеринбург). ГАЛЛЬСКИЙ СИНДРОМ

ИЮНЬСКИЙ УРАГАН

Зима уходит, хлопнув небесами,
и те сползают к мокрым крышам, сами
свирепы и безлики, как зима.

И город, ощетинившись крестами,
летит в промозглый мрак под парусами
из снега с ветром, съехавших с ума.

С ума.
          Сума.
                 Суммарные рентгены.
В зубах завязло крокодила Гены
дурацкое заклятье: <Пусть бегут...>

Меняет лето влажный зной на сырость,
страна - закономерно - гнев на милость,
невнятную для сердца, как <Зер гут>.

Зер гут! Опять, как в песне, неуклюже,
бегут по лужам, вылизанным стужей,
из пункта А в неведомый пункт Б

сто чёрных меток из военкомата.
И раздается зычная команда,
и смерть визжит <Славянку> на трубе.

Зер гут! Славянка, весть прими, не ноя.
Двуглавый птах, как назгул, над страною
повис, блистая призрачным клинком.

В одном строю - сыны пьянчуги Ноя.
Склоняй, пацан: <Чечня, Чечню, Чечнёю...>
Склоняй башку под дембельским пинком.

И, плёткой ветра мёрзлого запорот,
пошёл на дно метели мёртвый город.
Над ним висит белёсая волна...

И девочка за створкою оконной
подумает: <Опять зима...>
                 И сонно
сорвётся с губ её:
             - Опять война.

Война - последний довод власти ржавой,
последний бант в косе твоей, держава.
Коси, коса, звени в густой траве

Под русский <Й-иых!>, бедовый и короткий,
из глотки витязя в косоворотке,
со знаком Сварога на рукаве.

 

ГАЛЛЬСКИЙ СИНДРОМ

Я вернулся с войны
С головою белой как снег,
Рухнул с гребня волны
На усыпанный галькой причал.
Я увидел ряды триер на песке
И меж них - прокажённых калек.
Я ударил о камни щитом,
но никто меня не встречал.

Я фалернское пил,
Как олени пьют из ручья,
Хлопал амфоры в пыль,
Рвал плоды у купцов из корзин,
Кинул кости и на кон поставил глаз -
Но в тот вечер вышла ничья.
А кабатчик меня за солид
На спине по девкам возил.

Аве, Юпитер, ты меня сохранил!
Но почему смертью пахнут хлеб и вода?
Я возвратился в город, который меня похоронил,
И понял вдруг, что не был здесь никогда.

Возвращается страх,
Позабытый в галльских лесах.
Звался Манлий я Гракх,
А теперь мой череп разбит,
И в кровавую трещину среди сна
Проскользнул неведомый враг -
И в мозгу, знакомом до слёз,
Кто-то чёрный, чужой свербит.

Его шёпот, как яд,
Превращает сердце в кисель.
<Ты исполнил свой рок,
За тобой уже послан гонец>.
И кричал я от боли три дня подряд,
А сегодня голос мой сел.
Я умылся, вылил на землю вино
И забился в пыли, как птенец.

Как же, Юпитер? Где милость богов?
Этот расклад, как песня друида, нелеп.
Там избежать меча и рабских оков -
Здесь издохнуть от липкого страха во цвете лет.

Здесь был мой дом, а здесь виноград
Двери обвил, но горьки его плоды,
После того как я выжил, пронзён стократ
Ненавистью, застрявшей где-то в груди.

Мне сказал иудей,
Мудрый книжник, врач, голова:
<Тени чёрных идей,
порождённых нами в бою,
возвращаются после победы в сердце,
прорастают  в нём, как трава.
Ты хотел умереть - так прими же смерть,
Припоздавшую радость свою>.

Я его утопить
Собирался в бочке с вином,
На глазах у толпы
Отлупил дырявым ведром.
Он в ответ лишь сощурился подслеповато
И тихо сказал <Шалом!
Ты достоин жить, а болезнь излечима.
Я зову ее галльский синдром>.

Ну же, Юпитер, прости дурака.
Я же не знал, упавши в бою,
Что затянется шрам и срастётся рука,
Что солнце проклявши, я снова его возлюблю...

 

СОЛДАТ АМБРОЗА БИРСА

Спи,
    это не эхо дальней стрельбы,
        это лис пробежал во тьме, и вздрогнули ветви.
Спи,
    это не вопль медной трубы.
        Это мой фонарь, а не волка лютого глаз.
Спи,
    маленький страж забытой тропы.
        Твои слёзы услышит не Бог, а северный ветер,
Он здесь господин, ему не груби,
Янки семнадцати лет из штата Канзас.

Он
    выверил путь и вкопал столбы,
        чтобы никто из полка с дороги не сбился.
Чу!
    Мертвецы покидают свои гробы,
        чтобы встретить живых в конце слепого пути.
Здесь
    бессильны молитвы и ворожбы.
        Я лично слышал приказ генерала Бирса:
Ночь переждать - и он придёт на заре
И в свежие наши раны вложит персты.

Шаг!
    Я преступил безумия грань.
        И не боюсь трели свинцовой птицы.
Сэр,
    не надо кричать - в такую-то рань,
        в этой глуши, да ещё при нижних чинах.
Кто,
    кто вы такой, чтоб командовать <Встань!>?
        Вам, как и мне, едва ли ещё за тридцать.
Я, как и вы, нагим пришёл в этот мир.
И умер, как вы умрёте, - бледен и наг.

Я
    распотрошу грязный карман.
        Может, найду трёхпенсовую монету.
Ну!
    Пала на решку, мой капитан.
        Вам повезло - ваша каюта в раю.
Там,
    где из болот сочится туман,
        строятся, я клянусь, в шеренгу скелеты.
Мальчик, вставай, время бить в барабан!
Сэр, спляшите им джигу, а я спою.

Хэй!
    Я затяну двадцать третий псалом!
        Я опускаю флаг и хочу им сдаться!
Хэй!
    Месяц навис могильным кайлом,
        вы достаёте кольт, но увы, увы...
Хэй,
    северный ветер взмахнул крылом,
          он - пастырь мой, и в чём, скажите, нуждаться
Тем, кто на злачных пажитях кормят мух,
Тем, кто уже столетие как мертвы?

Спит
    юный корнет из штата Канзас,
        алый цветок дрожит на синем мундире.
Сэр,
    я не успел помолиться за вас!
        Жаль, что нельзя умереть вторично, на бис.
Смерть,
    стойло покинув, пустится в пляс.
        Без пятнадцати глупых минут четыре.
Кто-то из нас отправится в небеса,
Кто-то по чёрной лестнице спустится вниз.

Спи,
    не бормочи, что скоро подъём:
        десять минут назад нам картечь сыграла -
Хэй! -
    вечный отбой. Во взгляде твоём -
        тающий среди звёзд крылатый патруль.
Лист
    белой бумаги пронзён копьём
        Амброза Бирса, чокнутого генерала.
Он и не видит, кто у него за плечом
Точит косу, надевши венок из пуль...

 

 

Карен Налбандян. ВОЗВРАЩЕНИЕ В АРКАНАР

(отрывок)

<Мить! Мить, ты дома?> - звонкий молодой голос. Он распахнул дверь - и в ушах загудел погребальный колокол. Человек, называвший себя Дмитрием Аткинсом, понял, что сейчас умрёт. Всю ночь он провёл в молитвах, и дух его был крепок. Он был готов к смерти. Но не к такой.
Сказано: смерть неосознанная есть смерть, смерть осознанная - бессмертие. Сейчас перед ним стояла Смерть Истинная, ужас его снов. Смерть смотрела на него чуть раскосыми глазами - открыто и доверчиво.
Смерть улыбнулась - светлой и беззаботной улыбкой.
- Зна-ачит, Митя, - колокольчиком прозвенел её голос.
Говорят, назови чудовище по имени - и сгинет.
- Дона Ита, - выдохнул человек - и Сабина прыгнула.

 

Ольга Погодина (Москва). ПРАЗДНИК КОРОЛЕВЫ МАИСА

*
Она даже не плакала, когда её дочь выбрали Королевой Маиса.
Просто как-то монотонно выла, подчиняясь барабанному ритму.
А когда вернулась, то выгнала из головы все мысли,
Тихо и покорно повторяя знакомую с детства молитву.

Много раз она украшала цветами и перьями своих подружек:
Они улыбались! Она сама видела - они все улыбались!
То зелье, что давал им жрец, наверное, освобождает душу.
Они шли в богатых одеждах, считая, что вызывают зависть...

Глупые жертвы! Она уже не помнит их лица,
Люди всё-таки слепы. Каждый верит в себя, как в бога...
Но... Как же она сама могла веселиться?
Почему только теперь обряд стал нелепым и слишком жестоким?

Глядя, как жрец хищно ищет в толпе девичьи лица,
Она верила: <Боги знают, кому уходить, а кому оставаться!>
Наверное, всё-таки верила не без злорадства
И считала, что с ней такого никогда, никогда не случится!

О, так думали многие. Почему же именно ей отвечать придётся?
Её девочка слишком красива, чтобы уйти в ничто!
Может быть, потому все и терпят, что верят: это их не коснётся,
А расплата приходит, когда уже и сам не знаешь, за что...

*
- Скорей бы настал праздник, мама!
- Праздник скоро, скоро уже настанет.
- А ты приготовила самую вкусную похлёбку, мама?
- Да, сынок. Не бойся, на всех хватает.
- А я увижу юную Королеву Маиса, мама?
- Увидишь, сынок, а сейчас засыпай скорее.
- Она и правда самая красивая, мама?
- Ну... конечно, в её годы я была красивее...
- А почему её каждый год убивают, мама?
- Потому что так нужно, сынок, так нужно.
- А почему и кому так бывает нужно, мама?
- О, наверное, без этого праздник был бы всё-таки скучным!

*
Эта ночь принадлежит нам. Мы - её дети.
Когда жрецы нанесут на лица синюю и жёлтую краски,
Когда над городом хрипло и жутко завоют флейты,
Придёт наше время плясать в раскрашенных масках.

Ешь и пей, зарывайся лицом в золотые зёрна!
Нынче ночью мы все - только благословенные дети!
Там, под грохот тункулей, проникающий в ноздри и горло,
Мы сегодня смеёмся над всем, чего так боимся на свете!

Извиваясь в яростной жажде великого нечто,
Погружаясь в таинство ритма,
жарких запахов дыма и пота.
Мы сегодня свободны так больно и бесконечно,
Что нельзя это вынести чаще, чем в ночь уходящего года.

И во тьме будем бродить - нагие безумные звери,
Изначально счастливые, одетые в палые листья...
И над нами всю ночь, искупая свершённое в полной мере,
Будет тонко и жалобно петь Королева Маиса.

 

 

Ася Михеева (Новосибирск). НЕКЛАССИЧЕСКИЕ ИССЛЕДОВАНИЯ

(отрывок)

- Ваш голос мне незнаком, - продолжил голос из темноты. - Вы не сотрудник института?
- Сотрудник. В прошлом году, когда гуманитарные заведения расформировали, меня перевели сюда. Лаборантом.
- А, понятно. Чем занимались до того?
Север вздохнул.
- Коллективными процессами предковой памяти... И немного контролем сновидения.
- Это психология?
- Да. Неклассическая.
Сосед справа гневно засопел.
- В конечном итоге, как показывает мой опыт, только от неклассической науки и есть какой-то толк.
- А вы? - спросил Север.
- Я Ожогин, - просто ответил сосед.
Север присвистнул.
- Не свисти - денег не будет, - хмыкнул сосед.
Север задумался.
- Евгений Артемьевич, - сказал он, - я ведь и не загадывал с вами лично поговорить.
- Ну... ближайшие несколько часов я совершенно свободен, - ответил голос в темноте, - и, пожалуй, секретностью тоже можно пренебречь. Давайте поговорим.
- Насчет теории Скирдченко...
Ожогин крякнул и зашуршал, располагаясь поудобнее.
- Для лаборанта вы задаете очень... осведомлённые вопросы.
- Я, вообще-то, сын Дмитрия Антипова, - ответил Север.
- Внук Елизаветы Скирдченко?
- Да.
Ожогин тяжело вздохнул.
- Хорошо, что вы - не ваша бабушка. Я бы вас придушил... С наслаждением.
- Вот, собственно, об этом и нужно поговорить, - тихо сказал Север. - Вы действительно считаете, что теория Скирдченко, будь она опубликована раньше, дала бы существенную... подмогу обороне Земли?
- На шестом этаже этого здания, - устало ответил Ожогин, - уже вчера лежала полная документация на двигатель, в четыре раза превосходящий по скорости интрианские. Про оружейные возможности я просто не буду говорить, чтобы не расстраиваться. Будь у нас хотя бы пять лет... мы просто опоздали. Даже если бы в наши руки попали полные разработки Скирдченко, а не обрывки... Ваша бабушка своими руками уничтожила всех нас.
Север промолчал.

 

Дмитрий Мурзин (Кемерово). НОСИТЕЛЬ ЯЗЫКА


*  *  *
Мне скучно - без. Как будто с - не скучно.
Печаль не светит. Лето невпопад.
И пальцев на плече пресыщенность паучья,
И под ногой шуршит грядущий листопад.

Как кучно, бес, вокруг ложатся девы...
О девах ли теперь моя печаль?
Шаг вправо всё равно зачтётся как шаг влево.
Чернила есть. Достать бы тот февраль.


*  *  *
Весна любого человека
Случайно сделает счастливым.
Ночь. Улица. Фонарь. Аптека.
Я. Вышел за презервативом.

Живи хоть в двадцать первом веке,
Бог весть, наверное, - жестоком...
В дежурной питерской аптеке
Я занял очередь за Блоком.

И я уже не помню даты.
Наверно, это и не надо...
Но Блок купил со вкусом мяты.
А я - со вкусом шоколада.

 

*  *  *
Да, мой лирический, ты выдуман не для драки,
Кровь из носа - пошлее томатной пасты,
Руки вдоль тела висят на манер балласта,
Но - терпи, раз уж сошёл с бумаги.

Мне-то как, мне тоже с тобой несладко.
Пестовал, пестовал, и вот - ни уму ни сердцу.
И в собутыльники, тем паче в единоверцы,
Ты не подходишь. Зря я извёл тетрадку.

А ведь ты в ней был у меня как на ладони:
Все твои пунктики, мелочности и тайны -
Всё, что считалось забытым или случайным,
Всё, что запало в душу, пустило корни.

Список любимых книг, цитата из Ницше
(Что-то про женщину, плётку и Заратустру),
Про то, как вешался - не выдержал крюк от люстры, -
Про то, как был третьим, не оказавшись лишним.

И вспоминается туалет на матфаке,
Нос окровавленный я задираю выше
И сквозь шум в ушах отчётливо слышу:
<Да, мой лирический, ты выдуман не для драки>.

 


*  *  *
Так и живём - ни слова в простоте,
Казалось бы, пора устать казаться,
Поскольку, так сказать, уже не двадцать.
Поскольку всё не то и мы не те,

Какими нас прикинул на листе
Фотобумаги девять на двенадцать
Фотограф. И опять не оправдаться.
И вот теперь в бездарности, тщете

И страшной скуке мы стареем тут,
Не помня времена, когда любили,
Поскольку, извини, напрасный труд...

Здесь всё без вариантов: или - или.
Мы живы - нас уже похоронили;
Мы умерли, а нас ещё живут.


*  *  *
Носитель языка, чтоб уберечь язык,
Бежит из той страны, язык которой носит.
Настали времена и взяли за кадык,
И вот родная речь молчит, пощады просит.

Молчание всегда срывается на крик,
Изъята буква <ять> де-факто и де-юре.
И в колченогий стиль, как косточка в язык,
Войдет порок и бич, бред-аббревиатура.

По планам ГОЭЛРО, ВКП(б), ЧК -
Пойди-ка разбери - что истинно, что ложно.
И, сгорбившись, идёт носитель языка -
И ноша тяжела, и бросить невозможно.
 


*  *  *
Прибыль растёт, растут объёмы продаж.
Даже зарплата - медленно, но растёт.
С прошлой получки приобретён трельяж,
с этой получки можно купить комод.

Случка <американ дрим> с русским <давай>,
<этой страны> бездонные закрома...
Яблоко капитализма, советский рай.
Если не пить, то можно сойти с ума.

Я и не пью. Я и почти сошёл,
глядя на эти нравы и времена.
Кроха не знает, что плохо, что хорошо.
Если что и спасёт - так только война.

Только война расставит всё на места,
только война и только враг у ворот.
Только странная надпись на пол-листа:
<Офис закрыт. Офис ушёл на фронт>.

 

Сергей Козинцев (Москва). ДУРАК

(отрывок)

- Ну как? - горгулья сгорала от любопытства.
А я по-прежнему не мог вымолвить ни слова.
- Отказала?
- Отказала! - выдохнул я. - Кажется... - И тут ярость начала изливаться из меня бешеным водопадом. - Она ещё издевается! Принцесса Множества Лун, видите ли... Нелепица какая! С каких это пор, интересно?
Я гневно посмотрел на луну, и та, не выдержав моего взгляда, сорвалась с неба и рухнула куда-то в горы, взметнув к небу столб обломков и пыли. Солнце благоразумно юркнуло за горизонт. Наступила ночь.
- Девушки любят романтику, - передразнила меня горгулья.
Сейсмическая волна от упавшей луны достигла нас. Грохот заложил уши, земля ушла из-под ног, а в следующий момент больно ударила меня по затылку. Когда всё стихло, я поднялся на ноги, потирая ушибленные места. Горгулья, хлопая крыльями, опустилась на всё ещё нервно вздрагивающую землю и сочувственно произнесла:
- Ты слишком льстишь её самолюбию. В скольких различных ипостасях ты уже просил её руки?
- В четырнадцати, - мрачно буркнул я.
- Это если считать семерых гномов за одного, - осклабилось чудовище.

Для просмотра рекомендуем перейти в полноэкранный режим (кнопка перехода — на нижней панели).