«Бал был бел». Евгений Лукин

Сколько потеряла «большая литература», когда присвоила жанровой прозе ярлык недолитературы, лучше всего понимаешь, читая Евгения Лукина.

Лукин — так называемый фантаст. Любимец цеха, лауреат чуть ли не всех жанровых премий. С кем только ни сравнивают его критики: Твен! Зощенко! Салтыков-Щедрин! Гоголь! — невольно выдавая секрет: в фантастических сериях Лукин издаётся по фантастическому же недоразумению.

Поэтическая его ипостась известна меньше: соответствующее сообщество просто-напросто не в курсе. А зря. Стоило Лукину один раз оказаться номинированным на поэтическую Гумилёвскую премию, и он получил гран-при. Так что, как сказал другой фантаст и поэт Олег Ладыженский — «Не мне беда, ребята, вам беда».

Впрочем, совсем несложно исправить эту досадную ошибку. Мы гордимся тем, что именно издательству «БастианBooks» выпало сделать читателям такой подарок.

349.00 Р
PS00003
Есть
+
Отложить

Избранные тексты из книги Евгения Лукина «Бал был бел»


 

* * *

Я потому сижу под вязом,
а не под крымским кипарисом,
что гражданином быть обязан
не где хочу, а где прописан.

 

*  *  *

На излёте века
взял и ниспроверг
злого человека
добрый человек.
Из гранатомёта
шлёп его, козла!
Стало быть, добро-то
посильнее зла.

 

* * *

Век растрачен. Родина украдена.
В жёлтой прессе — перечень разборок.
Общество — бессмысленная гадина —
давит тех, кто мил тебе и дорог.
Поселить бы их в отдельной рощице
где-нибудь в районе Балашова…
И возникнет маленькое общество —
точное подобие большого.

 

* * *

Помню: книжки рубили —
аж плахи трещали.
Это кем же мы были,
если нас запрещали?
Уличали. Свистали.
Политику шили.
Это кем же мы стали,
если нас разрешили?

 

ЛИРИЧЕСКАЯ ПРОНЗИТЕЛЬНАЯ

Бьёт меня жизнь, что оглобля,
или пластает, что сабля, —
ежели мне тяжело, бля,
я убегаю в леса, бля.
Не для киношного дубля
с поезда слез — и бреду, бля.
И вместо плача да вопля
тихо шепчу: «Ничего, бля...»

Взмоет из зарослей цапля —
хоть на полотна Констебля.
Я побледнею с лица, бля,
и поражусь красоте, бля.
Не для киношного дубля
мимо болотца бреду, бля.
И вместо плача да вопля
попросту думаю: «Во, бля...»

Нежные кроны колебля,
мелкие лужицы зыбля,
ветер плеснёт по земле, бля,
свежестью первой грозы, бля.
Не для киношного дубля
через опушку бреду, бля.
Но прогремлю до Гренобля,
ежели снять для кино, бля.

 

ДАВНЯЯ

Что ты, княже, говорил, когда солнце меркло?
Ты сказал, что лучше смерть, нежели полон.
И стоим, окружены, у речушки мелкой,
и поганые идут с четырёх сторон.

Веют стрелами ветра, жаждой рты спаяло,
тесно сдвинуты щиты, отворён колчан.
Нам отсюда не уйти, с берега Каялы, —
перерезал все пути половец Кончак.

Что ты, княже, говорил в час, когда затменье
пало на твои полки вороным крылом?
Ты сказал, что только смерд верует в знаменья,
и ещё сказал, что смерть — лучше, чем полон.

Так гори, сгорай, трава, под последней битвой!
Бей, пока в руке клинок и в очах светло!..
Вся дружина полегла возле речки быстрой,
ну а князь пошёл в полон — из седла в седло.

Что ты, княже, говорил яростно и гордо?
Дескать, Дону зачерпнуть в золотой шелом...
И лежу на берегу со стрелою в горле,
потому что лучше смерть, нежели полон.

Не оглядывайся, князь, право же, не стоит—
лучше думай, как бы стать сватом Кончаку.
Не обидит свата сват и побег подстроит,
и напишет кто-нибудь «Слово о полку».

 

ПРОЗА

Убить героя — значит пощадить.
Заметьте: чем талантливей прозаик,
тем он героя медленней пронзает
событьями, затем чтоб ощутить
в подробностях и боль его, и трепет.
Так вот: дышу надеждою простой,
что жизнь мою задумывал и лепит
не Достоевский. Даже не Толстой.

 

*  *  *

Как вышибают клин? Путём иного клина.
А руку моют чем? Как правило, рукой.
Когда во всех полках исчезла дисциплина,
в святых церквах процвёл порядок — и какой!
Вы думаете, зря вощёные полы там?
Вы думаете, зря поются тропари?
Плох тот митрополит, что не был замполитом!
И плох тот замполит, что не митрополит!

 

*  *  *

История, достойная Рабле:
бросались крысы в водяную муть.
И столько было их на корабле,
что он внезапно перестал тонуть.
Вокруг меня мильён крысиных морд,
и в зеркале такой же мизерабль.
Вот хлынем мы однажды через борт —
тогда, глядишь, и выплывет корабль.

 

*  *  *

Полистаешь наугад —
всё расстрелы да застенки.
От Памира до Карпат
нет невыщербленной стенки.
Вот и думается мне:
до чего же я ничтожен,
если в этакой стране
до сих пор не уничтожен?

 

*  *  *

Что ты сделал, Адам! Ты зачем откусил от плода?
Ну-ка выплюнь немедленно… Всё. Проглотил, дурачок.
И прошла от желудка по телу волной теплота.
И ужалила правда огромный от страха зрачок.

Вспоминаешь теперь, как ты утром ломал деревца,
как вчера изобидел супругу, банан отобрав?
Откусил от плода — посмотри на себя, стервеца!
Ах, не знал, что неправ? Но теперь-то узнал, что неправ!

Думал, сладко Богам? Знанье — тяжкое бремя, Адам.
А ведь жил без греха, без оглядки, что твой гамадрил.
Я ж тебе говорил, чтоб не смел прикасаться к плодам!
Говорил или нет? Ты не хнычь, отвечай! Говорил?

Ну так что Мне теперь? За тобою ходить по пятам?
И следить, как бы вдруг ничего на тебя не нашло?
А ступай-ка ты, знаешь, в голодные земли, Адам, —
и трудись до упаду, чтоб не было сил ни на что.

 

НЕСКЛАДУХА

Мир становится с годами
не яснее, но теснее:
с тем сидел на первой парте,
с этой вовсе переспал...
Вскинешь голову — знакомы
и судья, и заседатель!
Значит, всё-таки посадят.
Не стрелять же другана...

 

ЭТАЖИ

Седьмой. Починяют душ.
Шестой. Изменяет муж.
Пятый. Матерный хор.
Четвёртый. Шурует вор.
Третий. Грохочет рок.
Второй. Подгорел пирог.
Первый. Рыдает альт.
Всё. Долетел. Асфальт.

 

*  *  *

Люди, люди, скажите, кто вас
учит пхаться мешком ребристым?
Попадёшь в городской автобус —
позавидуешь декабристам.

Нет, не ссылке во глубь Сибири,
не гоненьям иного рода —
просто, знаете, страшно были
далеки они от народа.

 

*  *  *

Тот ради славы, тот в избытке мужества,
иной в угоду звонкому грошу,
а я который год пишу от ужаса,
что больше ничего не напишу.

 

ПОПЫТКА К БЕГСТВУ

Пусть неровен и петлист
путь из нашенского мира:
я не просто эскапист —
я прикончил конвоира.

 

БАЛЛАДА ПОТУСТОРОННЯЯ

Невезение фатальное
или чьё-то недомыслие —
только лайнер комфортабельный
пополам переломился.

Из него я с криком выпорхнул,
улетел навстречу моргу.
Жалко только, что не выкрикнул
всё, что думаю, парторгу!

Разумеется, не в курсе я,
где упали наши тушки,
но лежим мы всей экскурсией
на колеблющейся тучке.

Всё кругом белее сахара,
но увидел я — кого же?
Моего парторга с арфою.
С перепугу чуть не ожил!

Тянут ангелы сопранами,
а парторг октавой выше:
мол, на общее собрание,
кто трагически погибши!

Мол, товарищи, попомните:
вы в раю, а не в Ростове,
вы советские покойники —
будьте этого достойны!

Коллектив согласье выразил,
содрогаясь от восторгу.
Ох и мудро ж я не высказал
всё, что думаю, парторгу!

 

ПЕДАГОГИЧЕСКАЯ ПОЭМА

Тяжёлых туч мохнатая ладонь
накрыла всю окрестность до пригорка.
Дожди, дожди... Деревня — что Лондон:
не то Биг-Бэн, не то водонапорка...

Ах, ритмы, рифмы, краски и слова!
Где вы теперь, скажите бога ради?
Я — педагог. И норма такова:
три стопки в день (не водки, а тетрадей)!

В окне — забор, к которому привык.
И вот гляжу с нервической улыбкой,
как пишет непристойность ученик,
причём с орфографической ошибкой.

Понятно всё! Встречал я и не раз
на партах мат в одном и том же стиле.
И пусть не врёт, что это — первый класс!
Там букву «х» ещё не проходили!

Настанет ночь. Я выберусь во двор.
Дрожа рукой, пошарю по карману.
В кромешной тьме нащупаю забор —
и угольком исправлю орфограмму...

 

МИНОРНАЯ

Послушай, нас с тобой не пощадят,
когда начнут стрелять на площадях.
Не уцелеть нам при любом раскладе.
Дошлют патрон — и зла не ощутят.

Послушай, нам себя не уберечь.
Как это будет? Вот о том и речь:
вокруг тебя прохожие залягут —
а ты не догадаешься залечь.

Минуя улиц опустевший стык,
ты будешь бормотать последний стих,
наивно веря, что отыщешь рифму —
и все грехи Господь тебе простит.

Живи как жил, как брёл ты до сих пор,
ведя с собой ли, с Богом разговор,
покуда за стволом ближайшей липы
не передёрнут новенький затвор.

 

ЖАЛОСТНАЯ

Две границы пройдено.
Клочьями рубаха.
Здравствуй, тётя Родина,
я — из Карабаха!

Три границы пройдено.
Складками надбровья.
Здравствуй, тётя Родина,
я — из Приднестровья!

Все четыре пройдено.
Упаду — не встану.
Здравствуй, тётя Родина,
я — с Таджикистану!

За подкладкой — сотенка.
Движемся — хромая.
Что ж ты, падла-тётенька?
Али не родная?

 

*  *  *

А было прекрасное утро —
лучистое, в полнебосклона.
И город был зеленью убран,
и розовы были колонны.
Смеялся торговец, везущий
на рынок заморскую утварь.
И тихо курился Везувий
в то давнее-давнее утро.

 

ДОПОТОПНО-НОСТАЛЬГИЧЕСКАЯ

Ах какая неудача!
Я не знаю отчего,
но жилось совсем иначе
до рожденья моего.

Ледники вовсю катали
голубые валуны,
а по тундре топотали
волосатые слоны.

Пробирались тростниками
под покровом темноты
с неприятными клыками
здоровенные коты.

А какие были крылья
у летающих мышей!
Только морда крокодилья
и ни шерсти, ни ушей.

И наверное к ненастью
громко щёлкал поутру
экскаваторною пастью
трёхэтажный кенгуру.

Был один у всех обычай
от громад до мелюзги:
если хрумкаешь добычей,
то не пудри ей мозги!

Даже самый головастый
и хитрющий гавиал
не цитировал Блаватской
и на Бога не кивал.

Врубишь ящик — там горилла
про духовность говорит...
Уберите это рыло!
Я хочу в палеолит!

 

*  *  *

Пришла зараза-демократия,
лишила права на распятие —
и вот бреду глухой обочиной,
усталый, злой, неприколоченный…

 

*  *  *

Глупейшее из положений:
сидишь — и на свою беду
перебираешь череду
былых побед и поражений.
Всё чепуха. Зато грехи,
не послужившие уроком,
подчас припомнишь ненароком —
и получаются стихи.

 

*  *  *

Экой ты взъерошенный, угрюмый —
не иначе, рукописи жёг.
Плюнь, оденься, выйди — и подумай:
будет ли ещё такой снежок?
Будет ли ещё такое благо
в нашей южной слякотной глуши?
Целый двор — как белая бумага.
Плюнь, вернись, разденься — и пиши.

 

*  *  *

Призрачно голубел
в окнах вечерний Краков.
За исключеньем фраков
бал был бел.

Люстры поколебал
воздух волной тугою.
Право, пурга пургою
бел был бал.

Бог тебя не забыл —
рёк: «Бери, человече,
дар стихотворной речи:
бал, бел, был…»

 

 

Здесь можно посмотреть на некоторые внутренние иллюстрации (автор - Сергей Орлов): sorlov.livejournal.com

 

  • Рецензия на книгу «Бал был бел» на сайте книжной ярмарки им. Крупской (СПб)

По сути, перед нами полное собрание поэтических сочинений, книга итоговая, этапная. Стихи Лукина отличаются особой выразительностью, ему по зубам вся палитра человеческих чувств, от юношеской романтической порывистости до едкого сарказма, свойственного людям с жизненным опытом, разнообразным и неоднозначным. Все это можно найти и в его прозе — но придется перелопатить не один том «избранных сочинений». В поэзии смыслы и сконцентрированы плотнее, и выражены острей.

Читать полностью >>>

  • Рецензия на книгу «Бал был бел» в газете «НГ-Exlibris»

Для тех, кто в курсе, это никакое не открытие. О том, что прекрасный писатель, известный своими фантастическими произведениями, Евгений Лукин еще и прекрасный поэт, знают многие. И все-таки в качестве прозаика его знают больше. Его романы («Там, за Ахероном», «Зона справедливости», «Катали мы ваше Солнце») и рассказы («Словесники», «Секондхендж», «Аренда») неоднократно были отмечены наградами самых разных фестивалей фантастики. Впрочем, редкое мероприятие такого типа проходит без концерта Евгения Лукина. Причем писать стихи и песни он начал раньше, чем фантастику.

Читать полностью >>>

  • Рецензия на книгу «Бал был бел» в журнале «Зинзивер»

Издатели книги просят «вслушиваться и пытаться понять» стихи Лукина — за точность высказывания, самоотдачу, честность авторской позиции, — даже если мнение читателя другое. Оговорка не случайна — в книге с «куртуазным» названием «Бал был бел» много стихов посвящено вещам и явлениям не куртуазным — политике, несовершенству рода человеческого, несовершенству мира, в котором человек, по мнению автора, не может сложиться никаким иным. К ней просится обобщающее определение «Лирика сатирика» — хотя, как всякое обобщение, оно вряд ли корректно.

Читать полностью >>>

  • Рецензия на книгу «Бал был бел» в журнале «Мир фантастики»

«Бал был бел» — самое полное собрание поэзии Лукина. Сюда вошло всё: от столь любимых в фэндоме пиратских баллад до горьких политических четверостиший, от лирических стихотворений до сатирических зарисовок. Всё это — на отличной белой бумаге, со стильными иллюстрациями, с алфавитным перечнем в конце и даже небольшими комментариями, читая которые, понимаешь: выросло целое поколение, которому ряд советских реалий попросту незнаком. Впрочем, даже тридцати- и сорокалетней давности стихи Лукина не устаревают.

Читать полностью >>>

  • Рецензия на книгу «Бал был бел» в омской газете «Коммерческие вести»

В стихах Евгений пишет о себе и о мире, ставит вопросы бытия и творчества ребром: «Помню: книжки рубили -/ аж плахи трещали./ Это кем же мы были,/ если нас запрещали?/ Уличали. Свистали./ Политику шили./ Это кем же мы стали,/ если нас разрешили?». Это о себе: в советские годы ЛУКИНУ и в самом деле шили политику за фантастику, которую он писал. Сейчас его фантастические повести и рассказы издают многотысячными тиражами. Интеллигенция по-прежнему читает, но широким массам он вряд ли понятен.

Читать полностью >>>

  • «Суть моя — в дилетантстве». Интервью на «РосКоне»-2002 (16 февраля 2002 года)

— Я описываю один и тот же мир. Дело вот в чем. Смотря о какой вещи будет идти речь. Но, если все их взять, вот так оглядываясь, каждая фантастическая вводная была мне нужна исключительно для того, чтобы прояснить тот мир, в котором мы живем. Цель, смысл, вообще наличие смысла в этой жизни. Фантастика - она хороша как эксперимент. Все-таки реализм, он больше хорош для наблюдения. Фантастика - это в большей степени эксперимент. Хотя, конечно же, эксперимент возможен и в реализме: все рассказы Шукшина - это эксперимент. Вся разница, все отличие от фантастики состоит в том, что он вводит туда не инопланетянина и не черта, а какого-нибудь чудика, какого-нибудь придуманного им зека, с которыми он, судя по всему, знаком не был, и наличие этой вводной выворачивает наизнанку всю ситуацию. Позволяет ее увидеть яснее, препарировать вот в таком плане. Тоже самое и построение иного мира.

Читать полностью >>>

  • «Ни бунтарь, ни обыватель...». Интервью волгоградской газете "Всё для Вас", февраль 2007

— В том-то все и дело, что, чем серьезнее я пытаюсь относиться к действительности, тем смешнее она оказывается. Подозреваю, вся наша жизнь это и впрямь, как выразился герой Пушкина, - «насмешка неба над землей». С другой стороны, если воспринимать без юмора то, что происходит вокруг, недолго и удавиться. Поэтому наиболее забавные эпизоды в моих книжках не придуманы, а именно подсмотрены.

Читать полностью >>>

  • «Читайте, пожалуйста, помедленнее...». Интервью 2004 года для журнала «Шизариум»

— Иногда я кажусь себе подобием того самого рыцаря, что «в той же позицьи на камне сидит». Вокруг время от времени происходит черт-те что: выносят гроб из Мавзолея, снимают Хрущева, затевают перестройку, разваливают СССР — и каждый раз это сопровождается очередным кувырком общественного мнения. Вроде бы только что все вокруг были научными атеистами и бранили меня за богоискательство — как вдруг, смотришь, а они уже все ревностные православные и бранят меня за атеизм.

Читать полностью >>>

  • «Если раньше мы были обществом баранов, то теперь мы общество волков». Интервью 2003 года для сайта «Правда.ру»

— Никогда не ездил на фестивали; если и пел что-то свое под гитару, то в узком кругу знакомых, не предполагая когда-нибудь вылезти на публику. То же самое происходило и в Тирасполе во время Приднестровского конфликта (1992). Я и понятия не имел, что мои песенки, записанные другом на диктофон в гостиничном номере, прозвучат затем по радио, и был просто ошарашен, когда через полгода мне сказали о присуждении Госпремии ПМР в области литературы. На сцену меня впервые вытолкнули на Интерпрессконе году этак в 1994-м, диск сделали не то в 1999-м, не то в 2000-м. Всё, короче, вышло само собой точно так же, как и с фантастикой.

Читать полностью >>>

 


 

Ссылки на сторонние сайты

Страница Евгения Лукина на сайте LIveLib   >>>>

Аудиорассказы Евгения Лукина в исполнении Влада Коппа на сайте проекта «Модель для сборки»   >>>>

Страница Евгения Лукина на сайте «Лаборатория фантастики»   >>>>

Евгений Лукин в Википедии   >>>>

Страница книги «Бал был бел» на сайте «Лаборатория фантастики»   >>>>

Живой Журнал Евгения Лукина   >>>>

Концерт на фестивале «Роскон», совмещенный с презентацией книги «Бал был бел», Москва, 7 апреля 2012.

 


Выступление в клубе «Жесть», Москва, 2 декабря 2008.

 


Концерт в Харьковском университете в рамках фестиваля «Звёздный мост», 2009.

 


Интервью перед концертом в клубе «Жесть», Москва, 2 декабря 2008.

 


Для просмотра рекомендуем перейти в полноэкранный режим (кнопка перехода — на нижней панели).

Вся книга в формате fb2. (Lukin_Bal_byil_bel.417095.fb2.zip, 1,180 Kb) [Скачать]

Сообщения не найдены

Написать отзыв

Евгений Лукин. «Бал был бел» (книга стихов)

«Бал был бел» — книга стихов поэта и писателя-фантаста Евгения Лукина, автора, которому одинаково удаются и тонкая лирика и безжалостная сатира. Каких бы спорных тем ни касался поэт, точность высказывания, самоотдача, честность вторской позиции заставляют поневоле вслушиваться и пытаться понять, даже если мнения читателя и автора не совпадают. «Бал был бел» — пятый и самый полный поэтический сборник Лукина. В него вошли песни и стихи, написанные почти за четыре десятилетия.

 

М.: БастианBooks, 2012. — 292 с.: ил.
ISBN 978-966-492-247-7

Переплет твёрдый.

Тексты приводятся в авторской редакции.

Иллюстрации Сергея Орлова.

Редактор Лин Лобарёв.
Обложка Марии Кустовской.
Фото на 4 странице обложки Марии Кустовской.
Корректор Алия Зубаирова.
Вёрстка Алёны Митюшовой.
Подписано в печать 12.01.2012. Формат 84×90 1/32

Гарнитура «Журнальная». Усл. печ. л. 8,4. Уч.-изд. л. 9,2.
Отпечатано с готового оригинал-макета по технологии Print-on-Demand.

На 1 октября 2014 года тираж составляет 450 экземпляров.

Как всегда в книгах нашего издательства, каждый экземпляр пронумерован вручную.